С беларусской стороны соболезнования Ирану в связи со смертью верховного лидера выразили только пропагандисты, представители трех политических партий Беларуси и спикер Палаты представителей Игорь Сергеенко. Между тем, сам политик молчит (несмотря на то, что уже высказался и Владимир Путин). Почему? Об этом рассуждает политический аналитик «Радыё Свабода» Валерий Карбалевич.
— Лукашенко всегда очень болезненно воспринимает любую информацию о трагической судьбе диктаторов. Потому что примеряет ситуацию на себя. Однако сейчас реакция официального Минска на события вокруг Ирана довольно осторожная и сдержанная. Руководство Беларуси не заинтересовано вступать в конфликт с США из-за переговорного процесса.
Атака Израиля и США на Иран, уничтожение политического и военного руководства этой страны свидетельствует о том, что администрация Дональда Трампа перестраивает мир в соответствии со своими представлениями.
Одним из направлений этой перестройки, по-видимому, является демонтаж диктаторских режимов в мире. Причём цель заключается не столько в демократизации автократических стран, сколько в изменении политики этих государств через свержение диктаторов.
Сначала американцы захватили лидера Венесуэлы Николаса Мадуро, заставляя новое руководство страны менять политический курс в интересах США. Сейчас в результате атаки уничтожено руководство Ирана во главе с аятоллой Али Хаменеи.
Следующая цель — Куба?
Как Лукашенко воспринимает события в Иране
На этом фоне можно представить, в каком психологическом состоянии находится Александр Лукашенко. Во время встречи с государственным секретарем так называемого Союзного государства Сергеем Глазьевым 16 февраля он пытался объяснить, почему не полетел в США по приглашению Дональда Трампа для участия в заседании Совета мира. Мол, в независимых СМИ пишут, что он якобы испугался повторить судьбу Николаса Мадуро.
«Я никого не боялся и бояться не собираюсь. Это полная глупость», — сказал тогда Лукашенко.
Это давно известный элемент политического стиля неизменного лидера Беларуси: утверждение через отрицание. То есть если он что-то настойчиво опровергает, эту ситуацию следует понимать как раз наоборот.
Привлекает внимание какая-то странная, не до конца объяснимая симпатия Лукашенко к диктаторам всех времен и народов. Понятно, что играет роль сходное понимание системы государственного строя, форм и методов управления, допустимых средств для достижения цели.
Но, видимо, не только это. Есть еще какая-то мистическая, даже фатальная связь, которую способны объяснить только социальные психологи. Белорусский правитель не может скрыть своего восхищения диктаторами, часто в ущерб собственной репутации. Возможно, это и называется родством душ или тягой к людям с похожими психологическими особенностями.
Поэтому понятно, что Лукашенко всегда очень болезненно реагирует на любую информацию о трагической судьбе диктаторов. Потому что примеряет ситуацию на себя. По его представлениям, любая власть — вещь сакральная, и покушение на неё — богохульство. Поэтому Лукашенко обычно яростно защищает всех диктаторов, действующих и свергнутых.
В свое время он специально летал в Югославию, чтобы защитить тамошнего автократа Слободана Милошевича. Предлагал политическое убежище тому же Милошевичу, иракскому диктатору Саддаму Хусейну, свергнутому президенту Украины Виктору Януковичу, [и тому же бывшему президенту Венесуэлы] Николасу Мадуро. А бывшего лидера Киргизстана Курманбека Бакиева приютил в Беларуси, дал ему белорусское гражданство.
После убийства диктатора Ливии Муамара Каддафи в 2011 году Лукашенко внезапно начал формировать территориальную оборону, призванную защищать его от народного восстания. После захвата в этом году американцами Мадуро белорусский лидер озаботился проверкой готовности военных подразделений, организацией военных сборов гражданских запасников.
Вряд ли всё это обеспечит спасение в критической ситуации. Скорее, эти действия напоминают способ психологической самотерапии. Мол, надо что-то делать, нельзя сидеть сложа руки.
Почему реакция Минска такая сдержанная
Однако сейчас реакция официального Минска на события вокруг Ирана довольно осторожная и сдержанная. Это объясняется логикой, что не стоит ссориться с Дональдом Трампом, который накануне весьма комплиментарно высказался о правителе Беларуси: «Я очень уважаю их лидера… Мне очень нравится их лидер».
Официальная реакция белорусских властей отличается от позиции России. Москва прямо осудила агрессию Израиля и США против Ирана. МИД Беларуси 28 февраля дважды выступил с заявлениями. В одном звучала абстрактная озабоченность обострением конфликта вокруг Ирана. В другом заявлении содержится осуждение атаки на Иран, но Израиль и США не названы агрессорами, акцент делается на гуманитарном аспекте.
Такая осторожность обусловлена не только тем, что Минск сейчас не заинтересован конфликтовать с США, с которыми ведется переговорный процесс, но и тем, что Лукашенко преподносит себя почти как сторонника Трампа.
Есть еще один аспект, на который сейчас мало обращают внимание. Какие претензии и требования США к Ирану? Вашингтон требует от Тегерана демонтажа программы разработки ядерного оружия и ракет дальнего действия. А Беларусь как раз сейчас размещает (или планирует разместить) на своей территории российское ядерное оружие и ракетный комплекс «Орешник». Именно на размещение последнего в последнее время обращает внимание президент Украины Владимир Зеленский, апеллируя к Европе и США. Аналогия с иранской ситуацией очень прозрачна.
А Россия сейчас, ослабленная войной с Украиной, легко «сдает» своих союзников: Сирию, Венесуэлу, Иран. Слышны прогнозы вероятного быстрого падения диктаторского режима на Кубе. Вот почему официальная реакция Минска такая осторожная. Ни Лукашенко, ни МИД Беларуси пока никак не отреагировали на гибель Хаменеи.
