Политзаключенная Наталья Левая, осужденная на 6 лет колонии, ждет ребенка. «Радыё Свабода» рассказывает, как рожают детей за решеткой в Беларуси, есть ли у заключенных беременных женщин какие-то льготы и привилегии по сравнению с другими осужденными. А также о том, кто воспитывает детей, родившихся за решеткой.
2 апреля 2025 года на гостелеканале ОНТ вышел сюжет под названием «Тени. Цена террора. Кто спонсировал экстремистов и что грозит за финансирование государственного переворота?» В нем авторы рассказывали о преследовании беларусов, которые пожертвовали деньги «экстремистским» или «террористическим» организациям. Среди прочего в сюжете показали оперативную съемку с допроса молодой женщины по имени Наталья Левая.
На видео Наталья сидит, а сотрудник Департамента финансовых расследований КГК за кадром измененным голосом рассказывает, что за год до ареста беларуску вызвали в правоохранительные органы и предлагали добровольно сообщить о переводах денег или криптовалюты в адрес «экстремистских организаций». По озвученной силовиками версии, Наталья сообщила о четырех таких фактах, за что в соответствии с действующим законодательством была освобождена от уголовной ответственности.
«Однако о 13 других фактах перевода криптовалюты и денежных средств на общую сумму 3800 рублей не сообщила», — монотонно читает человек за кадром.
И рапортует, что скрыть их все же не удалось. Сотрудники ДФР смогли получить доступ к криптокошельку Наталье несмотря на то, что она удалила и сам криптокошелек, и код доступа к нему.
Показанные в пропагандистской программе кадры сняты гораздо раньше апреля 2025 года. Приговор по делу Натальи Левой — 6 лет лишения свободы — судья Николай Сенько озвучил еще 17 июля 2024 года. А задержали женщину 8 мая того же года, обвинив сразу по трем статьям Уголовного кодекса: «создание экстремистского формирования или участие в нем», «финансирование деятельности экстремистского формирования» и «участие или подготовка гражданина Республики Беларусь на территории иностранного государства в военных действиях без уполномочия государства».
Все это произошло после того, как Наталья, которая с 2022 года жила и работала в Польше, решила вернуться на родину в Беларусь.
«Справка из КГБ»
Наталье Левой 39 лет, она родом из Кобрина. В 2009-м окончила Брестский государственный университет по специальности «Изобразительное искусство и народный промысел», работала 2D-художником и художником-постановщиком в IT-сфере. Сначала в Synesis, позже в Playtika - крупной компании, разрабатывающей мобильные игры.
Вскоре после начала полномасштабного российского вторжения в Украину Наталья уехала из Беларуси в Польшу. Однако весной 2024-го она вернулась на родину. Точные причины этого решения неизвестны.
После оглашения приговора по делу Натальи Левой ее знакомый написал в соцсетях, что коллеги отговаривали женщину от возвращения в Беларусь, но она сказала, что сильно скучает по родине, уже оплатила в кратном размере штаф за донаты и даже имеет соответствующую бумагу от КГБ.
«В Польше она уволилась с работы в большой IТ-компании — решила вернуться домой, — сообщал знакомый Натальи. — Коллеги были в шоке, отговаривали. Говорила, что у нее есть справка из КГБ о выплаченных в кратном размере донатах. Устала без дома. Задержали на границе. Дали 6 лет колонии».
По информации правозащитников, Наталью Левую задержали на пограничном переходе. Сообщество «Киберпартизаны» с помощью проекта DIT и правозащитного центра «Вясна», ссылаясь на беларусскую прокуратуру, узнало, что Наталья Левая в 2022 году перевела на банковские счета и виртуальные кошельки представителей «экстремистских формирований», в том числе полку Калиновского, не менее 4400 рублей.
«Случилось чудо»
Освобожденная 13 декабря 2025 года и вывезенная из Беларуси бывшая главная редакторка портала TUT.BY Марина Золотова опубликовала в Facebook пост, где описывала тяжелые условия для заключенных гомельской женской колонии, с которыми они сталкиваются зимой в морозы. Из этого сообщения стало известно, что Наталья Левая за решеткой ждет ребенка.
«Больше всего сегодня меня беспокоит Наташа Левая. Случилось чудо: после свидания с мужем она забеременела. До этого пара долго не могла завести детей. Рожать Наташе примерно в марте. Так хочется, чтобы это случилось в других условиях», — написала Марина Золотова.
Новость о беременности политзаключенной быстро разошлась по информационным ресурсам и социальным сетям. Ее подтвердили и другие недавно освобожденные политзаключенные.
«Девочки старались ее оберегать и очень за нее переживали, — написала одна из них. — Я мечтаю, чтобы Наташа как можно быстрее оказалась дома вместе с малышом. Удивительно, что жизнь проросла даже в таком страшном месте».
Информацию о беременности Натальи Левой в разговоре с «Радыё Свабода» на условиях анонимности также подтвердили несколько женщин, отбывавших наказание в Гомельской женской колонии. По их словам, состояние Натальи нормальное, другие заключенные ее во всем поддерживают. Срок заключения у Натальи заканчивается весной 2030 года. Все собеседники надеются, что женщину освободят раньше.
Младенцы за решеткой
Рожденные в Беларуси за решеткой дети первые годы жизни отбывают наказание вместе со своими матерями. При условии, что те от них не отказались или не передали на свободу родным. Это определяет 1-я часть статьи 95 Уголовно-исполнительного кодекса Беларуси.
«В исправительных учреждениях, где отбывают наказание женщины, имеющие детей, организуются дома матери и ребенка, — говорится там. — В них создаются условия, необходимые для нормального проживания и развития детей. Осужденные женщины могут помещать в такие учреждения своих детей в возрасте до трех лет, общаться с ними в свободное от работы время без ограничений. Им может быть разрешено совместное проживание с детьми».
Согласно части 4-й той же 95-й статьи УИК, беременные и женщины, кормящие младенцев, могут получать дополнительные пищевые посылки и передачи. Также осужденные беременные женщины на период родов и в послеродовой период имеют право на медицинскую помощь.
Есть еще одна норма закона, которая на практике, по словам правозащитников, почти не применяется. Согласно 93-й статье УИК, для беременных или женщин, имеющих малых детей, допускается отсрочка исполнения наказания — до достижения ребенком трех лет.
Беременных женщин в колонии ставят на медицинский учет так же, как и женщин на свободе. Их возят в женскую консультацию Гомеля на обследования и анализы, назначают усиленное питание — добавляют в дневной рацион 30 граммов масла, яйца, творог, фрукты и овощи. Освобождают от некоторых видов общественных работ, вроде мытья туалетов.
Заключенных женщин везут рожать в городской роддом Гомеля. Роженицу сопровождает конвой. Обычно милиционеры находятся возле палаты, чем, бывает, пугают обычных женщин.
Одна бывшая политзаключенная, которая в целях безопасности представилась Анной, рассказала изданию, как осужденная по «наркотической» 328-й статье женщина из ее отряда попала в колонию беременной. Та рассказывала, что и из СИЗО ее постоянно возили в женскую консультацию, и из колонии также возили на ультразвуковое исследование и анализы. Рожала женщина в городском роддоме.
«Но осужденную буквально через три дня выписали из больницы, и она вернулась в колонию, а ребенка еще оставили на несколько недель в детском отделении — якобы были какие-то проблемы, — рассказывает Анна. — Роженица очень переживала, что младенца приучат к искусственному вскармливанию, что она не сможет кормить ребенка сама.
Когда ребенка выписали, матери разрешили какое-то время быть вместе с младенцем. Но поскольку она не кормила грудью, то ее очень быстро отправили на работу. И уже после смены женщина некоторое время проводила с ребенком, но ночевать возвращалась в отряд».
Детский дом в колонии
Детский дом в Гомельской женской исправительной колонии № 4 работает с 1961 года, он рассчитан на 50 детей. За почти 65 лет существования там держали за колючей проволокой более 2000 детей. В конце 1980-х в детском доме колонии росли 82 малыша, в 1990-х — в среднем 75. Сейчас — около 35.
Дом ребенка в колонии занимает отдельное двухэтажное здание, рядом обустроена игровая площадка. Стены помещений разрисовала осужденная художница. В здании есть специальные помещения для грудного вскармливания, медицинский кабинет, спальни, комнаты для игр, много игрушек. Есть также медицинское оборудование. С детьми занимаются воспитательницы. Работают там около 20 человек: врач, медсестры, массажист, физиотерапевт, воспитательницы.
Как сообщают государственные СМИ, в 2019 году в Гомельской колонии появилось так называемое «общежитие» для совместного проживания матерей с младенцем. Если ребенок только родился, матери разрешают быть рядом с ним. Через полгода после родов женщины выходят на работу, должны работать на фабрике. За малышами в это время ухаживают воспитательницы. Их выводят на прогулки, развивают, даже возят в цирк и на другие развлекательные мероприятия в город.
Бывшая политзаключенная Елена (имя изменено в целях безопасности. — Прим. «Радыё Свабода») рассказала, как в первые дни отбывания наказания, идя из жилого корпуса на фабрику, она увидела группку маленьких детей, которых воспитательницы вели на какую-то экскурсию.
«Я иду, тупо смотрю в землю, думаю о каких-то своих проблемах, поднимаю глаза — и вижу маленького ребеночка, который стоит немного отдельно, перевожу взгляд — а рядом еще десяток детей! — вспоминает собеседница. — Сначала была в шоке — в колонии, оказывается, есть детки. В нашем отряде были две женщины, которые имели малышей. Они ходили на работу на фабрику. Одна кормила грудным молоком, ей было разрешено утром, до начала смены, пойти покормить ребенка. На работе она сцеживала молоко, ее освободили от некоторых обязательных дежурств и общественных работ. У второй женщины ребенку было два года. После смены обе ходили с малышами на прогулку».
Дети находятся рядом с мамами в колонии до трех лет. Если мать до этого возраста своего ребенка еще остается за решеткой, малыша или передают родственникам, или помещают в городской детский дом.
«В колонии рассказывали печальную и в то же время трогательную историю — как освобождали женщину с мальчиком, которому было около трех лет, — говорит Елена. — Уже у ворот колонии ребенок спросил: „А куда мы идем“? Мать ответила ему: „Домой“. И сын развернулся и пошел обратно в колонию».